loading...
close

Сирийский суицид с эффектом разорвавшейся бомбы

14:39 28.10.2015 Views566

Гибель в Сирии Вадима Костенко, проходившего службу по контракту на авиабазе Хмеймим в составе контингента российских ВКС, еще долго будет одной из главных тем для обсуждения.

Вот только в какой плоскости оно пойдет?

Пока генеральное направление у большинства «знатоков» – цитирую по первоисточнику – «Минобороны подтвердило гибель первого военнослужащего в Сирии». Ключевые слова в этой фразе – «гибель первого военнослужащего». То есть автор, не на секунду не усомнившись в своей правоте, отвергает версию самоубийства по личным мотивам и причисляет гибель бойца аэродромной команды к «боевым потерям».

И даже «свидетели» этому есть. Правда, не с авиабазы, где «все связаны круговой порукой», а из родного села погибшего парня. Но они уверены, что Вадима убили. Кто? За что? Каким образом? Это не так уж и важно. Главное – сделать громкое заявление, которое подхватят и разнесут. К тому же оно так хорошо ложится на «пророчества» глав Пентагона и НАТО о грядущих потерях нашего контингента в САР.

«Есть такое отдельное понятие у военных психологов – самоубийство в армии. – рассказал Nation-news.ru военный психолог, полковник, сотрудник Центра защиты от стресса Алексей Захаров – Суицидальное состояние в армии, в особенности у людей в возрасте до 22 – 23 лет, является актуальным. Армия – это среда, которая способствует возникновению таких ситуаций. Не потому, что она жестокая и жесткая. Серьезное влияние оказывает фактор привязанности человека к этой среде, невозможность из нее выйти, чтобы решить проблемы, которые возникают».

Выводы о том, что Вадим Костенко никак не мог наложить на себя руки, делаются на основании заключений о его характере. Дескать, жизнелюбом был. А за день до трагедии разговаривал с родителями по телефону, и все у него было нормально. Проблема в том, что делающие подобные выводы в большинстве своем – родственницы погибшего. То есть представительницы прекрасного пола, ни дня из своей жизни не проведшие в казарме и не знающие психологического состояния молодого пацана, который оказался там. Не суть – добровольно или по призыву. Разница, поверьте, незначительна. Но у нас ведь всегда о качестве портянок лучше судит тот, кто никогда их на ноги не мотал.

Чтобы не быть голословным, приведу случай, как говорится, из личной практики. Во время срочной службы заместителем командира соседнего взвода был выходец из Западной Украины Николай. Фамилию называть не буду, поскольку к делу она отношения не имеет. Мы были одного призыва. На момент описываемых событий прослужили года по полтора и ходили в одинаковых званиях старшего сержанта. Поэтому знали друг о друге все. В том числе, что в родном городке Львовской области его ждет любимая девушка. Микола (а иначе мы его и не звали) был настоящим хохлом. Ничего обидного я в этот термин не вкладываю. Крепкий, хозяйственный мужичок, в свои 20 лет твердо стоявший на земле. В случае отсутствия нашего ротного прапорщика, Микола великолепно выполнял обязанности старшины роты. У него в загашнике всегда были хлеб и сало, так что при случае, запершись вечером в каптерке, мы могли младшим командным составом выпить и закусить. Надо отдать должное, несмотря на молодость пить Микола умел. После принятой на грудь дозы никогда не буянил и на глаза начальству не попадался. Мог и за себя постоять. Залетев как-то раз на гауптвахту, умудрился «построить» там весь личный состав надзирателей. В общем, мужик был хоть куда и всегда в прекрасном настроении.

В тот день Микола заступил на сутки начальником караула. И только на плацу закончился развод наряда, с почты принесли письма. Среди них было и от его любимой. Не подозревая ничего дурного, мы с гонцом тут же переправили запечатанный конверт в караулку. Кто же мог знать, что то письмо было прощальным. Получить такое, когда у тебя в руках автомат, а в подсумке два снаряженных боевыми патронами магазина... О том, что беда не случилась только чудом, мы узнали из рассказа самого Миколы сутки спустя, когда он сменился. Вечером в каптерке он поведал, как уже дослал патрон в патронник и готовился нажать на спуск, но в этот момент в комнату начкара заглянул разводящий и доложил, что прибыл ужин и стол накрыт. Микола решил сначала все-таки поесть, а уже потом привести задуманное в исполнение. За это время первый порыв прошел, и он пришел к выводу, что все бабы – дуры а жизнь все-таки лучшее из того, что дано человеку. Что характерно, потом они с девушкой помирились, и она принесла извинения, за то свое письмо. А ведь за 5 минут до прочтения послания ничего не предвещало возможной беды.

«В обычной ситуации он бы эту проблему компенсировал. – комментирует ситуацию Алексей Захаров. – Пошел бы разбираться с ней. Решать вопросы. Может быть, они бы в результате поругались и все равно расстались. Но, прорабатывая ситуацию, он бы снимал с себя стрессовую нагрузку. Но из армии убежать невозможно. В итоге, вопрос становится актуальным в системе жизни и смерти молодого человека. Под воздействием стресса сознание сужается, в результате возникшей обиды оно сужается еще. И тогда происходит десоциализация. Для того, чтобы найти выход нужен разговор, а такой возможности нет. Рассказать кому-то бывает стыдно. Молодой парень не понимает, что иногда надо делиться с кем-то своими переживаниями. Причиной тому слабый жизненный опыт, еще несформированный. Все это приводит к суициду».

Тем, кто не служил, крайне трудно понять психологическое состояние человека в армии. Когда ты оторван от дома и всего, что тебя окружало и составляло твою жизнь. В такой ситуации тонкая связь с родиной остается едва ли не единственным лучом света. Тут нетрудно получить нервный срыв. А уж когда любимая девушка сообщает, что все кончено, человек способен на импульсивные действия с трагическими последствиями. И тут главное, чтобы кто-то знал и был рядом. Но в армии такое возможно не всегда. Дома рядом родители, друзья. Они порой оказывают поддержку, сами не подозревая об этом. Одним присутствием. В условиях напряженной боевой работы на замкнутой и тщательно охраняемой авиабазе люди выматываются настолько, что им не до проблем соседей по казарме. Вот тогда и приходит беда.

Проблема суицида среди действующих и бывших военнослужащих, не такая уж и редкость. В США ежедневно кончают жизнь самоубийством, как минимум, 23 ветерана. И это только лишь данные официальной статистики. А несколько лет назад Пентагон заговорил об «эпидемии» самоубийств среди военных. Согласно статистике каждый день одни человек сводил счеты с жизнью. И это не следствие военных действий: 85% самоубийц среди военных не участвовали в боях, а 52% даже не находились в районах боевых действий.

 

 

 

 

Автор: Игорь Осочников
Оставить Комментарии

Загрузка...
Загрузка...

Новости партнеров

Закрыть