loading...
close

День Победы против дня Европы

11:42 08.05.2016 Views1897 Версия для печативерсия для печати

День Победы против дня Европы

9  мая в России многих странах СНГ и Сербии празднуют День Победы. 8мая – отталкиваясь от даты капитуляции третьего рейха по среднеевропейскому времени – этот День отмечают  и некоторые европейские страны (Польша, Словакия, Чехия, Франция). А вот 9 мая  все страны ЕС празднуют день  Европы.

«Что такое Европа, мои депутаты? Нет никакого географического определения нашего континента... Граница этого континента — не по Уральским горам, но скорее между западным и восточным образом жизни. В своё время Европой были всего лишь Греческие острова, которых достигли северные племена, и где зажглось пламя просвещения и гуманизма, которые распространялись медленно, но неуклонно. И когда греки боролись со вторжением персидских завоевателей, они защищали не только свою маленькую родину, Грецию, но и концепцию сегодняшней Европы».

Кому принадлежат эти слова? Юнкеру или Баррозу, Могерини или Эштон? Ведь тезис о том, что Европа – не континент, а пространство общих ценностей неустанно повторяется  всеми сегодняшними европейскими лидерами. Но эти слова произнесены почти три четверти века. Их сказал Адольф Гитлер, выступая в рейхстаге по случаю объявления войны США 11 декабря 1941.

В третьем Рейхе не только говорили о европейской общности, но и пытались ее создать. Так, 21 марта 1943 г. министр иностранных дел фон Риббентроп одобрил меморандум о европейской конфедерации, экономическом и военном союзе Германии, Италии, Франции, Бельгии, Нидерландов, Дании, Норвегии, Финляндии, Эстонии, Латвии, Литвы, Словакии, Венгрии, Румынии, Сербии, Хорватии, Греции и Испании. Это был меморандум о союзе, куда могли бы войти и другие желающие, и лишь коренной перелом в ходе войны помешал эту идею реализовать.

В рабочих документах германского МИД будущая конфедерация называется Европейским Сообществом. Напомню, что Евросоюз  имел название «Европейское экономическое сообщество» (ЕЭС). Кстати, эти же три слова  были  заглавием, вышедшей 1940-м книге рейхсминистра экономики Вальтера Функа (приговорен к пожизненному заключению в Нюрнберге).

Конечно, наше традиционное понимание Великой Отечественной как войны за освобождение Европы от нацизма подталкивает считать гитлеровские идеи европейского единства неискренними. Ведь злодеи обычно не проповедуют неприкрытого злодейства, а  упомянутое выступление Гитлера в рейхстаге – это публичная речь. В таком жанре политики не говорят всего что думают.

Застольные беседы о европейском будущем

Впрочем, известно и о чем думал Гитлер в узком кругу соратников известно. Книга записанных Генрихом Геймом, Генри Пиккером и Мартином Борманом его застольных разговоров  в ставке верховного главнокомандования занимает свыше 700 страниц. Как пишет, известный германист Илья Фрадкин ее первое издание в 1951-м произвело шок, ибо не совпадало со сложившимся на тот момент восприятием Гитлера: «Оказалось, что и в самой спокойной обстановке…. этот человек был способен с «ледяной холодностью» и в то же время «фанатично» проповедовать чудовищные по своему откровенному цинизму и безнравственности действия, в приверженности к которым любой самый страшный преступник, не утративший окончательно рассудка, не решился бы признаться вслух».

Действительно, лексика застольных разговоров фюрера кое в чем отличается от лексики его выступления в рейхстаге. О «просвещении» там говорится лишь раз и негативно, а слово «гуманизм» вообще не упоминается. Но вот слова «ариец», «арийский», «нордический» которые согласно нашим стереотипам, ключевые для нацистской идеологии, мелькают в его разговорах лишь 25 раз вместе  взятые. Антисемитизм конечно бьет через край, но евреи обычно противопоставляются не «арийцам», а «европейцам». О благе Европы как единого целого, долге европейских стран перед европейской общностью говорится очень много:

«Норвегия станет у нас центральной электростанцией для Северной Европы. Тем самым норвежцы наконец-то выполнят свой долг перед Европой». «Европа – это не географическое понятие. Это проблема кровной близости». «Я представляю себе, какая это великолепная вещь - единый экономический порядок, охватывающий всю Германию и Европу». «Если собрать воедино все творческие преобразовательные силы, которые пока еще дремлют на всем европейском пространстве – в Германии, Англии (то есть и в 1942-м Гитлер не отделяет воюющую с ним Англию от будущей единой Европы – АП), северных странах, Франции, Италии, – то можно лишь сказать: «Что по сравнению с ними американский потенциал?»» Нам на смену придут поколения, которые могут равнодушно отнестись к происходящему сейчас созданию единой Европы, подобно тому как в свое время большинство населения восприняло созданную Бисмарком империю как непреложную данность. Каких усилий стоило сплотить воедино запад, север, центр и восток Европы во имя образования великого содружества и как об этом быстро забудут!» и т.д.

Объединять европейцев должно было совместное освоение территории покоренного СССР: к заморским колониям в Германии были равнодушны. «Когда Кузнецкая, Новосибирская и Карагандинская промышленные области начнут работать на полную мощность, потребуется огромное количество рабочей силы, особенно технических работников. Почему бы валлонским инженерам, чешским техникам, венгерским коммерсантам и им подобным не работать в Сибири? В таком случае можно было бы по праву говорить о резервной европейской территории для колонизации и добычи сырья. Здесь европейская идея имела бы смысл во всех отношениях» – так говорится  в  «Замечаниях и предложениях по генеральному плану «Ост» рейхсфюрера войск СС»  подписанному 27 апреля 1942 г. доктором Ветцелем — начальником отдела колонизации 1-го главного политического управления «восточного министерства».

Кое-что о толерантности

Без знания о гитлеровской евроинтеграции невозможно верно ответить на вопрос, с кем мы воевали, кого мы победили. Ибо для правильного ответа недостаточно общеизвестных фактов о преступлениях нацистского режима и его союзников. Необходимо знать, что считали своими целями сами побежденные. А, они боролись за единую Европу, в которой нет места России

Сейчас тоже создана единая Европа в виде Евросоюза. Принято считать, что она совсем другая, что невозможно найти сходство Европы нацистского тоталитаризма с Европой либеральной толерантности. Впрочем, слово толерантность употребляется в «Застольных разговорах Гитлера» чаще, чем слова «арийский» и «нордический» вместе взятые. И как правило в позитивном смысле. Речь идет в основном о веротерпимости (здесь Гитлер ставит античный мир в пример христианскому) и терпимости моральной: он хвалит баварских крестьян за что они с пониманием относятся к сожительству молодого католического священника со своей служанкой. Конечно европейская толерантность шире, но включает в себя и то, к чему был толерантен в свое время германский фюрер, который, кстати, 19 апреля 1942, празднуя день рождения на пике своего могущества, слушал будущий гимн Евросоюза в исполнении Берлинского симфонического оркестра.

Конечно, правильней сказать, что слушал он всю 9-ю симфонию Бетховена, самый известный фрагмент которой «Ода к радости» и стал гимном ЕС, и что не нужно объединять Гитлера с Бетховеном иначе придется объединять его  и с Чайковским и Шаляпиным (скрипичный концерт первого и ария Бориса Годунова в исполнении второго были в числе грампластинок, которые он  был готов взять на необитаемый остров).

Достаточно ли различий?

Однако, если великих мастеров искусств отделить от Гитлера несложно, то провести черту между тогдашней и нынешней версиями единой Европы будет посложнее.

Да, можно сказать, что   здесь  даже нет сходства формы  при различном содержании, а  есть похожесть  обозначения новой общности: «Европейское сообщество» и «Европейский Союз». А такого сходства явно недостаточно чтобы проводить параллели.

Конечно, последний аргумент кажется  разумным. Но целиком согласиться с ним мешает только одно: чем глубже происходит интеграция в рамках ЕС, тем больше  в его странах растет русофобия (это видно по опросам центра Пью и фонда Маршалла), тем больше пытаются ревизовать в Европе историю второй мировой.

Так, 9 мая как «День Европы» был утвержден Европарламентом осенью 2008– го вместе с другими символами Евросоюза (флагом, гимном и девизом). Тогда же абсолютное большинство депутатов ЕП подписало декларацию, призывающую признать 23 августа (день заключения советского германского договора о ненападении) днем памяти жертв сталинизма и нацизма. И такой  день был учрежден  резолюцией Европарламента 2 апреля 2009.

Реальный смысл этого жеста – возложить равную вину за развязывание  второй мировой войны  на СССР и нацистскую Германию, но при этом намекнуть, что Советский Союз, чьим правопреемником стала Россия, виноват в ней больше, ведь в тех же Литве, Латвии, Эстонии, где этот день отмечали и раньше, 23 августа вспоминали и вспоминают прежде всего жертвы коммунизма.

И появление новой даты в европейском календаре – это никак не показатель влиятельности балтийских стран, да и всех государств Восточной Европы, недавно вступивших в ЕС.  Нельзя же говорить о влиятельности стран, не имеющих национального капитала. Невозможно видеть в решении ЕП и жест, призванный морально облегчить трудности евроинтеграции новичков. Ведь все болезненные для их национальных экономик решения, которых требовал Брюссель, были приняты до 2004 ( случае с Румынией и Болгарией до 2007).

Нет, без заинтересованности крупнейших игроков ЕС новый памятный день не появился бы. Он один из элементов в создании новой  европейской идентичности. В таком контексте 9 мая как День Европы объективно выглядит альтернативой Дню Победы – в виде то ли дня забвения прошлого во имя толерантного потребительского рая, то ли в виде дня надежды на реванш.

Случайно ли, что еще через 5 лет евроинтеграция одной из стран привела к гражданской войне. И те, кого в России называют «бандеровцами», убеждены, что воюют именно за Европу. А Европа от них не отмежевывается.

Конечно, в ЕС  есть политики, которые дружественно говорят о России, и видят нарушения прав человека на Украине. Правда, в основном  это  либо националисты-евроскептики, либо левые, которые выступают за альтернативную нынешней модель глобализации (то есть тоже евроскептики в брюссельском определении). Чем больше политик определяет себя как проевропейский, тем больше вероятности ожидать от него русофобии. 

Выразительней всего этого видно даже не на примере мейнстрима в лице христианских демократов, либералов и эсдеков. Возьмем, популярнейшего европейского философа Славоя Жижека. С одной стороны очень левый: и в кампании «Сиризы» в Греции участвовал, и хотя и не коммунист, написал очень позитивную книгу о Ленине. С другой стороны, он  сам себя идентифицирует как европоцентрист. И вот побеждает Евромайдан, который начинает крушить памятники Ленину во имя европейской интеграции. Со стороны, кажется что перед Жижеком сложная дилемма. Но, судя по публикациям, у философа не было колебаний. Он беспокоился лишь о том, чтобы современная Европа удовлетворила желания Майдана. Так, например, утверждалось  в его статье «Варварство с человеческим лицом», которая вышла в London Review of Books сразу после трагедии 2 мая в Одессе.

Правда, статья была написана еще до того как война с памятниками превратилась в войну с людьми. Но, иного мнения об Украине философ в дальнейшем не высказывал, давая еще один повод подумать о зыбкости граней между двумя версиями единой Европы: нынешней и побежденной в 1945-м.

Автор: Эксперт Киевского центра политических исследований и конфликтологии (КЦПИК) Алексей Попов
Оставить Комментарии

Новости партнеров


Загрузка...
Закрыть