loading...
close

Побыстрее забыть

16:00 25.05.2016 Views825 Комментарии 1

Побыстрее забыть

Случай с переговорами насчет возможного обмена фельдмаршала Паулюса на Якова Джугашвили, сына Сталина, давно уже оброс всевозможными мифами и апокрифами, вытеснившими реальное фактологическое зерно. Сомнительно, что генералиссимус взаправду произносил громкую фразу: «Я солдата на маршала не меняю» – но в итоге, действительно, не обменял. Кроме того, есть сведения, похожие на правду больше, чем остальные, что Сталин как-то обмолвился: «Я готов обменять Паулюса, но не на Якова, а на Эрнста Тельмана». Эта сделка тоже не состоялась, Тельман погиб менее чем за год до окончания войны в Бухенвальде, Паулюс же стал одним из важных свидетелей советского обвинения на Нюрнбергском процессе, а затем поучаствовал в создании армии ГДР.

Между Россией и Украиной формального состояния войны сейчас нет. Украинский официоз, правда, регулярно трубит обратное, но на предложения юридически оформить данные заявления и отлить их юридически в акт объявления войны, насмешливые со стороны российской общественности и настойчиво-серьезные от украинских радикалов, реагирует испуганно. Даже решение о разрыве дипломатических отношений с Россией провести через Верховную Раду не удалось. Логика понятна – получать симпатии и помощь «под агрессию» и одновременно преференции, снисхождения и скидки от самих «агрессоров» выгодно вдвойне и весьма соответствует малороссийскому духу, описанному Гоголем, кто ж не помнит знаменитую сцену с самонаводящимися галушками. Тем не менее, нынешний обмен Надежды Савченко на российских военнослужащих Александра Александрова и Евгения Ерофеева больше похож на несостоявшийся обмен Паулюса на Тельмана либо Якова Джугашвили, чем, скажем, на доведенную до положительного результата комбинацию 1976 года с участием Владимира Буковского и Луиса Корвалана.

Основной нюанс, придающий схожесть, – это степень напряженности отношений между вовлеченными в обмен субъектами. (Между СССР и Чили отношений не было вовсе, но и реальных конфликтных точек за пределами идеологического поля было немного.) Несхожестей больше. Александров и Ерофеев – не члены семьи ведущих российских политиков и не заметные медийные персоны. Савченко же, в отличие от Паулюса, активная и непосредственная соучастница военного преступления. Парадоксально, но факт –– перед нами пример, когда человек более высокого ранга объективно менее запятнан, чем представитель низшего звена.

По итогам Второй Мировой в ситуациях обратного характера часто принимались не слишком справедливые судебные решения, в основном, кстати, «нашими западными партнерами». Так, генерал Антон Достлер был расстрелян как организатор казни пленных американских военнослужащих годом ранее, хотя всего лишь передал исполнителям приказ вышестоящего начальства, генерал-фельдмаршала Кессельринга. Сам же Кессельринг высшей меры избежал, точнее, он был приговорен к ней, но по другому обвинению, в гибели мирных итальянских жителей, и в итоге оправдан как раз по англосаксонским ходатайствам.

В нашем случае Савченко ближе к Кессельрингу, чем к Достлеру, она организатор и соисполнитель в одном лице. Дополнительным отягчающим обстоятельством служит то, что жертвами оказались не бойцы, пускай и пленные, а журналисты, заведомые нонкомбатанты, то есть лица, находящиеся в зоне вооруженного конфликта, но не принимающие в нем участия. Поэтому освобождение данной особы, вдобавок во время судебного процесса отметившейся крайне хамским и неадекватным поведением, вызывает изрядную горечь и чувство неудовлетворенности.

Впрочем, из всего набора решений проблемы Савченко и Александрова с Ерофеевым, в каковом наборе практически каждое решение было хуже других, нынешнюю схему можно, скрепя сердце, охарактеризовать как лучшее из худших. В какой-то – причем довольно недавний – момент появились серьезные опасения, что наши власти в рамках линии на умиротворение киевского режима совершат акт доброй воли, освободив Савченко односторонне, в надежде на ответное благородство Киева. К счастью, до такого самоубийственного «милосердия» дело не дошло.

Разумеется, Савченко сейчас встретят на Украине как героиню. Что-то подобное было в Азербайджане, когда там встречали азербайджанского офицера Рамиля Сафарова, убившего в Венгрии армянского офицера Гургена Маргаряна и приговоренного к пожизненному заключению. Разница в том, что Венгрия передала Сафарова на родину для дальнейшего отбытия наказания, поэтому немедленное помилование и осыпание почестями преступниками справедливо было расценено Арменией и международным сообществом как неслыханное коварство Баку и непростительная слепота Будапешта.

Сейчас же никаких претензий, кроме морально-этических, мы к героизации Савченко предъявить не сможем, она передана Украине без возможности влияния на ее дальнейшую судьбу. Особо рассчитывать, как это загодя стали делать некоторые отечественные эксперты и политтехнологи, на превращение Надежды в «троянского коня», раскалывающего и без того некрепкий украинский политический класс, я бы не стал. По главному интересующему нас вопросу, Донбасса и Юго-Востока в целом, у политиков Украины если и существуют разногласия, то лишь относительно методов: «давить сразу и жестко или потом, хитростью и в бархатных перчатках». Савченко за пределы данного консенсуса самим фактом своей предыдущей деятельности явно не выходит. К тому основные регуляторы украинских политических процессов сейчас не сами украинцы, а зарубежные, в первую очередь американские дипломаты, а они умение купировать любое тревожащее их смутьянство за два послемайданных года продемонстрировали не раз. Забавно, если Савченко в итоге оплюют и ошельмуют как «завербованную Путиным во время пребывания в России шпионку», заслуживающую уже другой, более идейно-правильной тюрьмы.

В моем родном Ростове-на-Дону, где и прошла основная процедура обмена, с утра хлынул небывалый дождь, с грозой и прочими сопутствующими природными явлениями. Период сильных осадков в донском регионе уже был, но вроде как закончился дней семь-десять назад, и вот опять вернулся на несколько часов, чтобы утихнуть ровно после проведения обмена. Когда дождь сопутствует трагедии или похоронам, обычно говорят, мол, небо оплакивает. Но передача Савченко на Украину, а Александрова с Ерофеевым российской стороне, при всей своей неоднозначности, никак не похороны. Эпитет «трагедия» кто-то, возможно, употребит, но и он вряд ли сильно подходит. Мне кажется, это напоминание, что в украинских застенках томятся еще тысячи российских граждан, ополченцев Донбасса и политических заключенных. Добиваться их освобождения – одна из ближайших приоритетных задач дипломатии и гражданского общества России. А обмен Савченко на Александрова и Ерофеева, аннулировав его минусы его же плюсами, лучше побыстрее забыть, вспоминать тут нечего, да и не слишком хочется.

 

 

 

Автор: Станислав Смагин
Оставить Комментарии

Загрузка...
Загрузка...

Новости партнеров

Закрыть