Арфист, композитор и музыкальный продюсер Александр Болдачев в интервью для Народных Новостей рассказал, что позволяет ему эффективно организовывать насыщенную творческую жизнь. Музыкант также поделился, откуда он черпает вдохновение, и что побуждает его уже на протяжении 25 лет выходить на сцену вновь и вновь.

Арфист, композитор и музыкальный продюсер Александр Болдачев в интервью для "Народных Новостей" рассказал, что позволяет ему эффективно организовывать насыщенную творческую жизнь. Музыкант также поделился, откуда он черпает вдохновение, и что побуждает его уже на протяжении 25 лет выходить на сцену вновь и вновь.

Александр Болдачев — уникальная персона в мире инструментальной музыки. Его творческая деятельность началась 25 лет назад — в пятилетнем возрасте музыкант уже исполнял композиции на арфе и рояле, а в мае 1996 года он уже сыграл свой первый профессиональный концерт. Музыкальное образование Александр получал сперва в Санкт-Петербургском музыкальном лицее, после окончил Цюрихскую высшую академию искусств по классу арфы, дирижированию и композиции. Спектр творческих интересов и сфер деятельности у Александра крайне широк — он является эксклюзивным артистом арфового дома Salvi Harps, приглашенным солистом Большого театра России, сотрудничает с Гоголь-центром и всемирно известными музыкальными фестивалями как Burning Man. Музыкант также осуществляет продюсерскую деятельность, являясь учредителем продюсерского дома "Теория струн".

— Не возникало ли никогда сомнений по поводу арфы, выбора творческой ниши?

— Нет, единственное, чего я боюсь — это не успеть что-то сделать или сделать неправильный выбор. Я уже абсолютно свыкся с тем, что делаю, и я прекрасно понимаю, что, зачем, для чего я делаю. Просто,так как каждый день мне нужно выбирать, как я буду делать, где я буду играть, что я буду писать, какую музыку я буду аранжировать, с кем буду коллаборировать — хочется каждый раз сделать правильный выбор, чтобы все двигалось вперед — быстрее и быстрее.

— Много планов?

— Всегда. Есть близкие, есть долгоидущие, те, которые могут произойти, могут — нет. Идеи появляются каждый день. Я из тех людей, которые каждую идею, которая появляется, записывают себе в телефон. Когда у меня есть время и энергия дать ей пуск, реализовалось — отлично, не реализовалось — я хотя бы попытался.

— Структурированное мышление — результат жизни в Швейцарии или воспитания?

— Воспитание папы. Папа — философ, логик, всегда заставлял меня думать. Но я бы не сказал, что у меня структурированное мышление, я просто умею представлять какие-то процессы целиком — это больше режиссерское, продюсерское. Вы мне скажете: "А почему бы не сделать концерт на крыше "Лахта-центра"?" Я уже могу представить, кому бы я об этом писал, к чему бы я это приурочил, кого бы я пригласил.

— А хотели бы?

— Почему нет? Никогда не был так близко к "Лахте".

— Вы обмолвились о продюсерском мышлении — поговорим о продюсерском доме. Во время пресс-конференции вы упоминали, что вам близок симбиоз жанров. Музыкальных жанров — уйма, какие ближе вам?

— Вопрос вкуса — моего и моих коллег. Сейчас я работаю с Игорем Заливаловым и Софией Бридж — это кроссовер с элементами этно, классики — они потрясающие классические скрипачи. То, что они делают — пишут свою музыку — это уже шикарно, и, потом, это русское, глубинное — мне это импонирует. Михаил Великанов делает реставрации средневековой и барочной музыки, русской, византийской и так далее. Он это делает с вкраплениями электроники, электрогитары, у него играет лира, лютня и так далее. Вероника Кожухарова — классический саксофон, не джазовый, как Бутман — удивительное явление. Наверное, на данный момент, лучшая классическая саксофонистка мира. Петр Термен — терменвокс. Что это за музыка — хоть инди-рок, хоть классика, неоклассика, неоимпрессионизм — называйте, как угодно. Я за красивую музыку. Чем больше красивой музыки вокруг, чем больше этих кубиков, из которых можно строить, тем легче это все двигать вперед.

— Не раз прозвучало упоминание классики как жанра, в котором работаете. Не сложно ли творить, зная, что позади огромная предыстория и мировые титаны, с которыми постоянно сравнивают?

— Меня никто не сравнивает. Мы постоянно сталкиваемся с мистификациями — где-то дописывают многие популярные произведения, например, Крейслера, Баха. Очень часто говорят, что это не их произведения — их были написаны намного позднее, как мистификация, и, если можно написать что-то позднее композитора, и только подкованный теоретик сможет различить, кто это написал, то какая разница, когда это написано. Просто композиторы жили и творили в то время, а музыка не имеет границ и деления на высокую и низкую. Есть музыка, которая апеллирует разными чувствами и эмоциями, есть музыка более сложная, которая сможет копнуть чуть глубже, есть более поверхностная, которая сможет чуть более легко ввести людей в какое-то ощущение и чувство. Я в принципе никогда не сравниваю композиторов между собой и стараюсь, наоборот, чтобы они друг друга дополняли, поэтому и в программу ставлю музыку из абсолютно разных эпох, стилей, по наитию ощущая, как они между собой работают.

— Вы также делаете каверы. Что дается легче: написание собственных произведений или аранжировка чужих?

— Это абсолютно разные процессы, но на оба процесса нужно вдохновение, много работы. Если есть идея и мотивация, то можно и произведение написать за несколько часов, а над кавером сидеть неделями. Я бы не сравнивал, что сложнее. Что лучше — лучше, конечно, писать свою музыку, потому что это создание чего-то нового, движение вперед. Но я не думаю, что, если бы я сейчас написал 200 произведений, их бы с одинаковой охотой слушали люди. Сейчас вот пишу — на подходе новый альбом — посмотрим, как он зайдет.

— Чем вдохновляетесь?

— Всем: людьми, природой, странами, поездками, красивыми вещами, девушками (смеется) — всю историю искусств это было, чем я хуже.

— А что насчет коронавируса? Он облек повседневность в непривычные условия — как это повлияло на вашу жизнь, творческий процесс, может, и это вдохновило?

— Как повлиял? Все отменилось (смеется). Есть интересный момент – если зайти на мой YouTube от второго марта 2020 года, у меня есть произведение под названием "Коронавирус". Это еще до того, как он у нас в России официально появился. Но, когда я смотрел, как все отменяется, хотя даже в то время у меня были концерты во Франции, просто это все нарастало, была какая-то паника, и я написал под впечатлением от этого небольшое произведение.

Если с философской точки зрения смотреть, общей, социальной, то нам нужен был коронавирус, потому что история циклична, и сейчас, к 2020-му году, должно было что-то случиться, как война: напряжение скидывается, появляется проблема, с которой все должны как-то разбираться — это объединяет всех перед ее лицом и выявляет слабые стороны. Это часть социальной эволюции. То, что мы сейчас наблюдаем — это эволюция. Как мы с ней справимся – не знаю, но все процессы ускоряются. Для культурной жизни это большой перелом — возможно, оно и к лучшему. Хоть я и сам попал под раздачу, было сложно пережить прошлый год, я думаю, что культура от этого только выиграла, потому что люди начали искать новые возможности выхода на аудиторию, начали в принципе искать новые площадки, пути реализации искусства. Это важно, потому что, если мы рассматриваем европейскую часть России, где высокий уровень жизни и музыкантов так много, что их некуда девать — даже если все залы будут работать каждый день по два раза — этого не хватит, чтобы все музыканты выступили. В такой момент что-то должно изменяться, происходил естественный отбор.

— Вижу, вы с ним справились?

— Я не считаю себя избранным, гуру, Нео — кем угодно. Я делаю свою работу до тех пор, пока я буду ее делать и двигаться вперед.

— Кстати о движении вперед. Вы упоминали, что рассматриваете дальнейшее сотрудничество с блогерами и другими представителями современной массовой культуры. Что мешает компромиссу для коллабораций? У вас разные взгляды на то, что должно получиться в результате взаимодействия?

— Компромисс имеется в виду в том смысле, что из коллаборации я тоже должен получать выгоду. Грубо говоря, я должен их творчество облагородить, а не они — мое творчество опошлить. Компромисс в том, насколько я найду этот баланс.

— Пока что не получается?

— Пока не пробовал, но есть такие наметки, есть такая динамика. Это будет — просто надо правильно выстроить политику.

— Вы говорите, что ваша миссия — облагородить. Вы рассчитываете на определенную публику? Как вы представляете себе своего зрителя, слушателя?

— Значит, две руки, две ноги, голова — желательно, ну и где-то от пяти до 95 лет.

— (Смеется) Это все требования?

— Приходят абсолютно разные люди: и интеллигенция, и рабочий класс, и, часто вижу, приходят послушать музыку просто работяги с завода — им нравится, многие даже слезу пускают. Как я могу ограничивать? Я не могу накладывать санкции на какие-либо слои общества. Меня как-то спрашивали: "Если вы не разделяете политическую позицию партии, будет ли вы играть для нее?" Музыка — она для всех. Я могу не участвовать в каких-то промо-акциях, но я не могу говорить, что те или иные достойны либо нет.

— А для кого вы играете, когда выходите на сцену? Это же не всегда зал — может, это какой-то определенный человек или каждое выступление как ода какому-то событию?

— Если в зале находится лишь один человек — я играю для него. Если в зале находится 5000 человек — я буду играть для всех. Это раньше, в детстве, я всегда играл для мамы — главное, чтобы ей понравилось. Если ей понравится, то и остальным понравится — это было единственное мерило. Сейчас я играю для себя. Главное — чтобы мне понравилось. Если мне понравится, значит я выполнил свои установки, свои цели и желания, которые я ставил на этот концерт и все прошло хорошо. А понравиться публике — все же я занимаюсь искусством, а не развлекательным шоу. Конечно, шоу должно быть, но, в первую очередь, это компромисс с самим собой. Я делаю так, как я считаю нужным — не из-за эгоцентризма, а потому, что есть планы, идеи, мысли, которые я хочу реализовать.