loading...
close

Докатились до священства

14:35 09.09.2015 Views1058 Анна Ботнева
Varava2 Владимир Варава Философ, писатель Недавно стало известно о том, что впервые в истории Англиканской церкви Британии ее епископом стала женщина. Для феминисток – это победа и праздник, для традиционалистов и консерваторов – свидетельство еще одного шага к пропасти, к закату, к духовной гибели человечества. Женщины-священники в церковном сознании воспринимаются как такое же проявление греховности как педофилия. «Женский вопрос» – традиционно один из наиболее жгучих в европейской культуре. Он всегда возбуждает самые невероятные идеи и толкает на самые неожиданные действия. Возможно, именно в той культуре, в которой сталкиваются наиболее полярные воззрения на сущность женщины (от представлений о самом скверном «источнике греха» до самого возвышенного культа «прекрасной дамы»), женская тематика не перестает будоражить общественное сознание. Может ли женщина быть священнослужителем? И если нет, то почему? И вообще, почему столько шума и споров вокруг этого вопроса? Ведь может женщина быть сегодня и политиком, и ученым, и рок-звездой. И вообще, кем угодно. В конце концов, есть ведь монахини, а среди них игуменьи. Есть женщины-святые. Диапазон женских проявлений в социуме, в том числе и религиозном, весьма широк. Но самое острое и резкое неприятие почему-то вызывает вопрос о женском священстве. Есть ли в этом нечто реально значимое, вызывающее реакцию отторжения, или это скорее дело некой «исторической привычки», ставшей уже предрассудком? Радикальный феминизм, конечно, торжествует, видя в этом преодоление диктата фаллоцентризма и логоцентризма, который дискредитирует женщину от «Адама» в прямом смысле слова. Если следовать логике феминизма, то духовное рабство женщины в европейской культуре с назначением женщины епископом может быть окончательно преодолено.
Иными словами, женщина-епископ – это феминистский реванш в политической и социальной сферах.
С точки зрения религиозного традиционализма священство является наиболее сильным и мощным проявлением мужского начала («мужского архетипа»). Здесь строго придерживаются дуальной асимметрии в половом вопросе, имеющей значение для духовного преимущества и, соответственно, духовной власти мужчин. Это преимущество неоднократно зафиксировано в библейских текстах. Например, в посланиях Апостола Павла, в которых дано однозначное ограничение для женщин выступать в роли духовных учителей: «Жена да учится в безмолвии, со всякою покорностью; а учить жене не позволяю, ни властвовать над мужем, но быть в безмолвии. Ибо прежде создан Адам, а потом Ева; и не Адам прельщен; но жена, прельстившись, впала в преступление» (1 Тимофею 2:11-14). Безусловно, в этой сентенции можно усмотреть «ущемление прав». Но сегодня этот шаг (назначение женщины епископом) скорее является символическим жестом в сторону религиозного традиционализма. И к тому же шагом весьма беспомощным. Но богословские аргументы здесь вряд ли помогут.
Почему-то женщина в образе бизнес-леди или рок-звезды выглядит все же не так странно, чем женщина в образе епископа. Есть в этом какая-то глубокая насмешка, если не над христианством, то над женщиной уж точно.
Неподдельным внутренним чувством осознается, что женщина-священник – это уже пародия на женщину, финальная карикатура, рожденная в недрах эмансипаторского сознания. Это явление не может быть оправдано не только и не столько богословски, сколько эстетически, в первую очередь. В этом акте теряет смысл не только священство, но и женственности как таковой наносится непоправимый ущерб. Женственность уже сама по себе священна, чтобы добавлять ей еще религиозной легитимности. Священство как-то фатально убивает женщину, лишая ее последних следов очарования и привлекательности. Ницше говорил, что женщина - посередине между Богом и мужчиной, подчеркивая тем самым, ее божественный статус. Поэты, музыканты, художники, писатели всех времен и народов были абсолютными романтиками, как только речь заходила о женщине. Даже мизантроп и женоненавистник Шопенгауэр очень точно подметил, что «уже самый вид женской фигуры показывает, что она не предназначена для слишком большого труда, ни духовного, ни телесного». И в этих, далеко не лестных словах, все же чувствуется некое преклонение перед женщиной, перед ее физиологической и духовной инаковостью, от которого уже один шаг до ее боготворения. И вот, становясь епископом, женщина окончательно теряет важнейшую эротическую сердцевину своей женскости; она становится недоступной «по-женски», поскольку теперь на ней сан. Это верх какой-то извращенной моральной фригидности, за которым сквозит не просто презрение к мужскому, но и вообще отсутствие женского. Сама возможность женского священства парализует все самые возвышенные мужские интенции, направленные на почитание этой, по словам Гоголя, «красавице мира». Священник в европейской культуре, олицетворяя силу и могущество, свое верховенство над женщиной, тем самым сохраняет за ней ее особый статус. Есть все же глубокая мудрость в том, что «область Богообщения» – это не «женское дело».
Женщина не только домохозяйка и «хранительница очага». Женщина могла быть взахлеб распутной и развратной, а могла быть строгой, умной и порядочной, могла вершить судьбами царств и королевств, но всегда у нее оставалась возможность прильнуть к мужчине, попасть во власть его прощения и благоволения, а значит обрести, хотя бы немного, но своего женского счастья.
И в этом нет никакого диктата мужского. Это потребность, проистекающая из антропологических свойств человеческой природы. Мужское священство стояло строго на вратах охранения женщины. Проститутка и ведьма – самые демонические образы женщины, но именно женщины. В этих образах возможно женское достигает своего предела, за которым раскрываются уже чертоги божественного. Женское священство ставит преграду женскому демонизму, даже самой возможности женщины проявить свою такую страшную, но такую необходимую для жизни инфернальность. Священство отбирает у женщины все ее предельно женские проявления. И как это ни звучит жутко, отбирает возможность падения. Женщины почему-то нет без падения. Вся ее прелесть в том, чтобы пасть, заслужив милость и прощение. Она «без вины виноватая» за свою женскую природу, она заложница своего женского начала, без которого ее нет как таковой. Это привилегия женщины, ее роковая власть, которой она конечно никогда не умела распорядиться правильно, «по достоинству». Поскольку такие вещи как ум, красота и доброта почти никогда не встречаются вместе в одной особи. Не зря, совсем еще юный, но неоспоримо гениальный Вейнингер сказал, прозрев в какие-то наиболее глубокие тайники «женского», что в женщине нет ни логики, ни этики. Отсюда и вся катастрофа человеческого существования, во многом заключающаяся в женщине, в ее «вине», в ее падении. И все же, падшая и виновная женщина остается всегда женщиной.
В конечном счете, священство лишает женщину ее главного свойства – быть искусительницей рода человеческого, через которую проходит соблазн. Если просто женщина не может не грешить, то женщина-священник уже не может грешить. Это в корне противоречит женскости как таковой, которая приобретая свойства священности, теряет свойства женственности.
Роковая драма человечества, связанная с исконным «грехом» женщины как источником и жизни и смерти, здесь находит свое «решение», но это мнимое решение, поскольку даже в образе епископа женщина останется женщиной. В общем-то, женское священство вписывается в те антропологические метаморфозы, которые стирают сегодня границы человеческого, стирая половые различия.
Половая идентичность, возможно, была последним бастионом, сохранявшим человеческое присутствие в мире. Появление женского священства может означать наступление эпохи расставания с женским, с тем женским, противоборство и влечение к которому, сохраняло мужское, а значит и человеческое.
Невозможно представить женщину-епископа в качестве объекта для романтического воздыхания. С появлением женщины-священника, да еще епископа, что-то рушится в самой основе жизненных координат, которые становятся не столько непонятными, сколько банально неприятными. Феминизм торжествует, но женщина сокрушена – так можно кратко охарактеризовать суть этой метаморфозы, связанной с женским священством.   Писатель, доктор философских наук Владимир ВАРАВА
Оставить Комментарии

Загрузка...

Новости партнеров

Закрыть