Военные действия в Донбассе не утихают с 2014 года. Большое количество жертв, дети, которые никогда не видели мирного неба, и непрекращающиеся обстрелы, запах войны и настоящая дружба на передовой — обо всем этом Народным Новостям рассказал военный фотограф Виктор Антонюк.

Военные действия в Донбассе не утихают с 2014 года. Большое количество жертв, дети, которые никогда не видели мирного неба, непрекращающиеся обстрелы, запах войны и настоящая дружба на передовой — обо всем этом "Народным Новостям" рассказал военный фотограф Виктор Антонюк.

На встречу Антонюк пришел с двумя тяжелыми рюкзаками, доверху заполненными несколькими фотоаппаратами, картами памяти и объективами. Но самой важной составляющей военного фотографа была улыбка на лице.

— Как начался Ваш профессиональный путь, и откуда возникло решение поехать в Донбасс?

— В 2017 году закончил школу репортажной съемки Nikon и углубился в рабочий процесс. Потом начал изучать кадры по первой Чеченской кампании и наткнулся на фотографов, снявших эти военные действия. Это была своего рода репортажная съемка, но с художественными элементами. Фотографы выезжали на передовую и жили там по 3-4 дня. Они выбирали невероятные кадры с бойцами. Мне эти съемки проникли глубоко в душу. В итоге, именно это меня и сподвигло на поездку. Впоследствии мы с моим товарищем певцом и бардом Владимиром Ждамиром объездили все передовые, где собирали гуманитарные грузы. В 2017 году мы с ним прокатились по всей Луганской области, после чего чего меня заинтересовала репортажная съемка, особенно, когда находишься там несколько дней.

У  солдат все-таки очень сложная профессия: люди находятся постоянно в психологическом стрессе. В этой связи осуществляются различные проверки, в ходе которых нужно получить некое уважение. При этом, с профессиональной точки зрения фотографа, чтобы получить хорошие кадры, нужно какое-то время попить с солдатами чай, побыть с ними под обстрелами. Тогда военные поймут, что ты выполняешь свою работу и разрешат снимать себя на камеру. 

— Поездка в Донбасс была неким зовом души?

— Это как у парашютиста: открывается рампа, когда он делает первый прыжок. То же самое и со мной: я понял, что нужно поехать и снимать.

— Вы ведь занимаетесь не только репортажными снимками с войны? У Вас же есть и пейзажи? Какой жанр Вам все-таки ближе?

— Могу ответить так: пейзаж, по большому счету, для души. Там я отдыхаю: в три часа ночи встал и побежал отдыхать. До шести утра снимаешь, а вокруг комары, слепни. Но от этого я получаю удовольствие и наслаждаюсь этой работой. В тот момент, как военный репортаж — это долг, это работа для сердца. Там я не отдыхаю, а полностью отдаюсь делу.

— Но ведь для таких серьезных репортажных съемок должна быть не менее серьезная амуниция? Как Вы защищаете себя?

— Если я еду в Донецк и Луганск, то беру с собой свою каску, которую мне подарили ребята. Вместе с этим, я всегда вожу с собой бронежилет без пластин, пластины беру у военных. Помню, что когда первый раз попал на позиции, то, как попугайчик, навесил на себя нашивки с надписью "Пресса". Но бойцы предупредили, что их нужно снять, так как именно по прессе и по медикам работают снайперы.

— Хотите ли Вы что-то донести миру через свои работы?

— Нет, я снимаю для истории. Если посмотреть фотографии первой Чеченской кампании, то видно, что они не очень благоприятные. Но это наша история. И, когда я вижу кадры наших бойцов с немытыми руками, потому что они находились два месяца в грязи, то понимаю, что эти моменты запечатлены только благодаря фотографам, которые так же не мылись, жили на передовой и рисковали своей жизнью. 

Ведь репортаж — это, когда человек просто пришел, снял кадры и ушел. А военная съемка — совсем другое. Получается именно момент из жизни, настоящий. Все потому, что фотограф живет с бойцами в одних условиях.

— Сколько обычно длятся Ваши командировки и выезды?

— В командировку я выезжаю максимум на 20 дней, потому что, если пробыть там больше трех недель, то мозг начинает притупляться, и человек теряет бдительность.

— Были ли опасные моменты во время командировок?

— Каждая командировка всегда имеет опасные моменты. Если это передовая, то, как правило, всегда попадаешь под обстрелы. Со мной такое происходило.

— Были ли моменты, когда Вы уже прощались с жизнью, думая, что это ее последние мгновение?

— Могу сказать, что во время каждой командировки и каждого выхода на передовую я попадал под обстрелы снайперов и артиллерии. Но моментов, когда я думал, что пора прощаться с жизнью, пока что не было. Ведь на передовой все действуют "на автомате":  я выключаю все эмоции и отношусь ко всему с полностью холодным умом. Но, скажу честно, очень страшно до момента атаки и после нее. Возможно, только глупый человек не боится.

— Что самое страшное Вам пришлось увидеть во время командировок?

— Война это и есть самое страшное. При мне бойцы не погибали, но я видел их похороны. Помню еще, что во время предыдущей командировки 2019 года я делал заключительный кадр, и у меня он не получался. Я не знал где его взять, но понимал, что уезжаю в подразделение "Призрак". Когда приехал, я вышел и увидел палатку, на которой выносили бойца. Он погиб несколько дней назад, получив осколок прямо в сердце. Я видел, что рядом с плащ-палаткой лежали его вещи. И я сделал последний кадр осколка, который унес его жизнь. В тот момент мне стало очень страшно.

— Как Вы можете описать ужас войны, всю атмосферу, в которой находятся солдаты?

— Война — это миксер, который переминает судьбы. При этом война имеет запах серы, это, можно сказать, определенный запах. Однажды я делал репортаж и снимал женщину, которая жила прямо на передовой в гараже. Когда начали снимать, она заплакала и попросила прекратить съемку. После чего женщина рассказала, что раньше была главным бухгалтером, у нее был свой бизнес. А сейчас она живет в гараже никому не нужная. Я посмотрел в ее глаза, и мне сразу стало страшно. Вот это и есть война, которая просто взяла и смяла человеческую судьбу.

— Есть ли у Вас положительные воспоминания о войне, скажем, проявление поддержки и помощи в тяжелые моменты или вовсе какие-то героические поступки?

— Могу сказать, что дружба на войне — особенная. В 2017 году меня попросили снять репортаж, как бойцы шли с передовой в подразделение после того, как сутки отстояли на своих позициях. Это были двое мужчин, бывшие шахтеры. Когда мы начали их снимать, человек в звании лейтенанта, прикрыл меня, загородив собой со стороны, которую просматривали с противоположной территории. Это было сделано, чтобы меня не сняли снайперы.

Поэтому могу сказать, что военные очень уважают и любят гражданских, которые приходят к ним на позиции. Я понимаю, что это запрещено, но кто-то приезжает с концертами, кто-то с гуманитарной помощью. Для военных человек, который вошел на их территорию — это большая ответственность, потому что бойцы отвечают за жизнь каждого гостя. Пусть эта дружба и длится один час, но она является по истине настоящей. Могу с полной уверенностью сказать, что за 10 лет дружбы в Москве или Петербурге, в обычном человеке такую искренность просто нельзя увидеть.

— А можете рассказать о военных: кто эти люди, как они попадают в войска?

— Военные — это мы, это ты, я, они. Это обычные хорошие люди, которые пришли защищать свои границы, свои территории, свои семьи. Это люди без военного образования. Они учились на самой войне. Это и есть военные.

— Возвращаясь к теме Донбасса, чего больше всего хотят его жители?

— Мира. Там никто не воюет за войну, все воюют за мир.

— Что Вы можете пожелать жителям Донбасса?

— Только мира, и здоровья, чтобы все жили. Желаю, чтобы дети видели детство. Помню, в 2018 году сделал свой первый репортаж про детей. Потом приехал домой и сразу похудел на 6 кг. Для меня это было новое направление, от которого я был в полном шоке. Этот репортаж назывался "Дети, рожденные в войне". Они родились за все время военных действий в Донбассе и ни разу не видели ни одного мирного дня. У них такая судьба. А что будет дальше? Ребенок, который живет в войне — это очень страшно.

— А что Вы можете пожелать жителям России, которые, в большинстве своем, ни разу не видели военные действия?

— Я желаю, чтобы они радовались каждому мирному дню. Я желаю им мира. Но хочу, чтобы они четко понимали, что на Украине тоже все были уверены, что войны не будет. Этого нужно боятся, поэтому я всем желаю мира.