loading...
close
close
Читайте нас в соцсетях

Самое обсуждаемое

Пассажиры "России" застряли на сутки в Таиланде

Пассажиры "России" застряли на сутки в Таиланде

15:29 24.07.2017
50 млрд зимбабвийских долларов украл уроженец Абхазии в Москве, но пользы от них не получил

50 млрд зимбабвийских долларов украл уроженец Абхазии в Москве, но пользы от них не получил

15:02 24.07.2017
"Паника и кровь": перепуганные очевидцы "швейцарской резни" опубликовали видео из Шаффхаузена в соцсетях

"Паника и кровь": перепуганные очевидцы "швейцарской резни" опубликовали видео из Шаффхаузена в соцсетях

14:26 24.07.2017
Резню бензопилой устроил преступник на улице тихого швейцарского городка

Резню бензопилой устроил преступник на улице тихого швейцарского городка

13:54 24.07.2017
Нажмите "Сохранить", чтобы читать "Народные новости" на главной Яндекса Сохранить
Пассажиры "России" застряли на сутки в Таиланде

Пассажиры "России" застряли на сутки в Таиланде

15:29 24.07.2017
50 млрд зимбабвийских долларов украл уроженец Абхазии в Москве, но пользы от них не получил

50 млрд зимбабвийских долларов украл уроженец Абхазии в Москве, но пользы от них не получил

15:02 24.07.2017
"Паника и кровь": перепуганные очевидцы "швейцарской резни" опубликовали видео из Шаффхаузена в соцсетях

"Паника и кровь": перепуганные очевидцы "швейцарской резни" опубликовали видео из Шаффхаузена в соцсетях

14:26 24.07.2017
Резню бензопилой устроил преступник на улице тихого швейцарского городка

Резню бензопилой устроил преступник на улице тихого швейцарского городка

13:54 24.07.2017

Национальность как болезнь

12:23
09 Сентября 2015 326
Varava21 Писатель, философ Владимир Варава Национальный вопрос и проблемы межнациональной розни, политика межнациональных отношений широко обсуждаются сегодня в России. В соответствии с поручением главы государства правительство разрабатывает предложения по созданию новой структуры – Федерального агентства по делам национальностей. Все великие проекты человечества всегда были связаны с преодолением, прежде всего, национальной ограниченности, так же как и все великие беды всегда были связаны с национальной враждой. Национальность стоит в ряду наиболее важных факторов, ограничивающих человека и человеческие сообщества, связывающих человека по рукам и ногам. Среди таких факторов национальность стоит в одном ряду с явлениями смертности человека, языка, времени и места рождения – заданностей, сковывающих человеческое существо. Конечно, главная и, наиболее драматическая ограниченность, задающая ему совершенно определенный способ бытия как смертного – смертность. Реакция на смерть и смертность, безусловно, может быть различной: от крайне болезненных форм неприятия до самоубийственной беспечности. Но это крайние формы, в целом же человечество выработало известную меру отношения к своей смерти, которая позволяет людям находиться в состоянии физического, психического, этического и духовного равновесия, не впадая каждый раз в депрессию при мысли о смерти. Кроме смерти и смертности, человек также ограничен временем и местом своего рождения. Все живут в определенную эпоху, и у всех есть своя Родина. При этом стремление выйти за рамки временной определенности не менее сильно, чем стремление достичь бессмертия. Отсюда – занятие историей как возможность проникнуть в прошлое и овладеть им. Не менее интенсивна страсть заглянуть и овладеть будущим посредством футурологических проектов, фантастики или технического прогресса. Ограничен человек и своим языком. Казалось бы, язык дает ни с чем не сравнимую свободу, поскольку творчество не может быть ничем сковано. Творец волен творить самые невероятные миры, противостоящие скучной и однообразной реальности. Это так. И все же полной свободы в языке достичь невозможно. И парадокс здесь в том, что чем глубже человек овладевает искусством слова, тем больше он осознает тиранию языка, который, как и смерть, в определенный момент накладывает жесткие ограничения, если не запреты, на выражение желаемого, сокровенного и запредельного. В языке можно выразить многое, но не все, и муки творчества во многом обусловлены тираническим характером языка. Можно говорить и о других вещах, которые связывают людей по рукам ногам, ограничивают человека и человеческие сообщества, однако национальность среди этих факторов – наиболее важный. Национальность представляет собой ни что иное как максимальное усечение и отвержение иных форм человеческого присутствия. В национальности человек смертельно сдавлен бесконечной совокупностью внешних обстоятельств, в которых сказывается антропологическая обреченность всегда на эту и только эту данность. И если от других ограничителей еще как-то можно избавиться (например, изучая языки, совершая виртуальные путешествия во времени и реальные в пространстве, одолевая смерть религиозно и т.д.), то с национальностью ничего поделать нельзя. Здесь обреченность граничит с фатальностью. Это абсолютное клеймо Рода, сила которого настолько велика, что здесь кажет себя какое-то метафизическое проклятие, нависшее над живущими. В своей национальности человек оказывается захвачен смертностью наиболее жестоко и трагично, поскольку именно
смертность дробит род людской на бесконечно малые величины, среди которых национальное – первичная клеть.
Национальность – это бремя и крест, которое вынужден влачить смертный, превращая нужду в добродетель. Во многом история – это не история «диалога культур», а история национальных конфликтов.
И «национальная проблема», несмотря на все часто искренние и благочестивые порывы, никогда и ни кем не будет разрешена.
Ретроспективный взгляд развеивает многие иллюзии. Неразрешимый трагизм ситуации в том, что национальное обязательно соединяется с религиозным и обратно, образуя национально-религиозное единство. Это предельный детерминизм, предельная несвобода, являющаяся источником большинства бед и конфликтов. Безусловно, есть много сильных и позитивных моментов, связанных с национальностью. Это национальная культура. Все величайшие творения мировой культуры были, прежде всего, национальными творениями. Космополитизм и культурное творчество несовместимы. Однако мировые гении поэтому и были мировыми, что хотели показать миру универсальный образ человека, понятный всем поверх языковой и культурной раздробленности народов. Мировые гении вырабатывали универсальный и, по слову Достоевского, всечеловеческий (не космополитический!) язык. Но иррациональная стихия национального всегда разрушала все миролюбивые творческие практики, обнажая непримиримый конфликт «родного и вселенского», который трагические переживает всякая творческая натура. И поэтому история культуры, в том числе и политической, отмечена этими безуспешными метаниями от национального к универсальному. Есть еще один позитивный аспект национального – культурология. Выявление национально-культурных различий между народами, изучение их нравов, языка, обычаев, менталитета и национального характера, и сопоставление их со своей культурой всегда доставляет большое наслаждение. Но и такая «пацифистская» культурология не имеет особой силы, она также не может устоять перед бездной национального иррационализма. Все перечисленные усекающие феномены связаны. Смертность, язык и национальность – одного корня. Можно сказать, следуя за Библейским повествованием, что смерть – первична. Конечно, первичен грех, но смерть есть наказание за грех и поэтому, только смерть создает предпосылки рождения и продолжения рода, только смерть создает мир истории и культуры, внося в него бесконечный разлад и непонимание посредством различных языков и национальностей, кровно связанных со своим языком, сакральным культом и территорией. «Вавилонское столпотворение» – это не просто религиозная метафора прошлого, но горькая истина, понять жуткую реальность которой означает понять свою бытийную ситуацию, свой удел, понять, почему война никогда не прекращается. Но у власти всегда находятся не философы, как мечтал Платон, а люди с заведомым духовно-интеллектуальным параличом. Такова природа власти в смертном мире.
Смертная власть не уничтожает, а умножает смерть.
Христианство, в котором «нет ни эллина, ни иудея»; философия, в которой ностальгирующий дух вздымается к вершинам всечеловеческих истин; русская литература, которая через сатанинские низины национального, выпорхнула в райскую бездну человеческого – все это борьба со смертной сутью национального. Люди часто кичатся своей национальностью, не понимая, что гордиться, в сущности, нечем. Нельзя гордиться своей кожей, глазами, головой и прочими естественными данностями, в которых человек лишь себя обнаруживает, но нисколько не творит.
Гордиться национальностью все равно, что гордиться смертностью.
И национализм – это бравада не только на фоне смерти как таковой, но и безумное восхваление именно своей смертельной болезни. Национальность как таковая – это наиболее пассивная форма бытия, в которой возможность достойного и значимого творчества сведена к минимуму. Никто не волен выбирать ни место, ни время, ни нацию. Но волен осознать смертоносное действо этих вещей, подавляющих человечность.
Отдавшись полностью национальному, человек теряет человеческое.
Ибо оно вне времени и пространства, вне жизни и смерти, вне языка и культуры, вне неба и земли. Это, конечно, весьма отвлеченная и абстрактная, совершенно неуловимая и постоянно ускользающая человечность, не воплощенная в конкретику земной реальности. Но воплощенная человечность – это уже всегда усеченная и бесконечно ущербная форма, слепая к своим первоистокам, и поэтому способная на самые отвратительные низости. Только наличие абсолютной человечности является гарантом конкретной человечности, гарантом того, что люди не потеряют свой человеческий облик.   Писатель, доктор философских наук Владимир ВАРАВА  

Автор: Анна Ботнева

Читайте нас в Telegram
Читать
Оставить Комментарии

Новости партнеров

Загрузка...

Эксклюзив