loading...
close
close
Читайте нас в соцсетях

Самое обсуждаемое

Почему США не станут поставлять Киеву летальное оружие, объяснил эксперт

Почему США не станут поставлять Киеву летальное оружие, объяснил эксперт

14:39 22.09.2017
МО РФ подтвердило поражение объектов ИГ в Сирии после залпа "Калибрами" с подлодки "Великий Новгород"

МО РФ подтвердило поражение объектов ИГ в Сирии после залпа "Калибрами" с подлодки "Великий Новгород"

13:20 22.09.2017
Стали известны технические параметры самого мощного атомного ледокола "Сибирь"

Стали известны технические параметры самого мощного атомного ледокола "Сибирь"

12:04 22.09.2017
Свыше 30 тысяч боевых вылетов за время операции в Сирии провели самолеты ВКС РФ - Минобороны

Свыше 30 тысяч боевых вылетов за время операции в Сирии провели самолеты ВКС РФ - Минобороны

11:12 22.09.2017
Нажмите "Сохранить", чтобы читать "Народные новости" на главной Яндекса Сохранить
Почему США не станут поставлять Киеву летальное оружие, объяснил эксперт

Почему США не станут поставлять Киеву летальное оружие, объяснил эксперт

14:39 22.09.2017
МО РФ подтвердило поражение объектов ИГ в Сирии после залпа "Калибрами" с подлодки "Великий Новгород"

МО РФ подтвердило поражение объектов ИГ в Сирии после залпа "Калибрами" с подлодки "Великий Новгород"

13:20 22.09.2017
Стали известны технические параметры самого мощного атомного ледокола "Сибирь"

Стали известны технические параметры самого мощного атомного ледокола "Сибирь"

12:04 22.09.2017
Свыше 30 тысяч боевых вылетов за время операции в Сирии провели самолеты ВКС РФ - Минобороны

Свыше 30 тысяч боевых вылетов за время операции в Сирии провели самолеты ВКС РФ - Минобороны

11:12 22.09.2017

Добровольцы: долгая дорога в бой. Часть третья

21:50
01 Мая 2015 616
Первые добровольцы, подготовленные в РФ, прибыли на Украину 6 июня 2014 года. Это был батальон в составе 130 человек. Колонна из нескольких бронетранспортёров (БТР), перевозившая бойцов, остановились недалеко от Снежного, поселков Кожевня и Дмитровка. — Боевую задачу нам никто толком не ставил, — рассказывает доброволец Станислав из столицы. — Наш комбат постоянно с кем-то общался по телефону, говорил «с Москвой». Но командовал он хреново, иногда сам себе противоречил. Могли выставить пост для охраны дороги — два человека с пулемётом — а потом начать палить по ним из артиллерии, когда тревога. Цель нашего пребывания я позже понял: мы должны были контролировать пути ко Снежному и Саур-Могиле, через этот коридор шла гуманитарная помощь и вооружение из России. За те три недели, что я там находился, через нас прошло несколько сотен бойцов, пара десятков танков и несколько десятков БТРов. — Это не было похоже на настоящую армию, — признаёт другой боец этого же батальона Артем. — Ходили слухи, что мы тут якобы из ГРУ, но мы расшифровывали это как «Главное Расп**яйское Управление». Какой-то конкретной армейской организации не было в принципе. Бои По словам Артема, за два летних месяца пребывания под Дмитровкой ему пришлось участвовать в серьёзных боях четыре раза. Все остальное время — одиночные стычки, несение караульной службы и пережидание артобстрелов. — Как тогда выглядела война? Проснулись, постреляли из разных видов вооружений, до обеда тишина. Пообедали, опять начали. В воскресенье, клянусь, как будто выходной — ни мы, ни украинцы почти не стреляли. Как говорит Артем, за несколько недель их батальон потерял шесть человек — двое погибли прямо в селе, остальные — во время штурма села Кожевня 22 июля, где закрепились украинские войска. — Больше всего мне запомнилось, как мы по полю летели на БТРе, наш начальник разведки кричал: «Быстрее, давай!». И мы чуть в балку не попали, водитель успел среагировать. Когда остановились, начальник просто взяли и ушёл в неизвестном направлении. У нас ни связи, ни карт, задача — взять Кожевню, выбить противника и закрепиться. В Красной зорьке мы закрепились, дальше не смогли. Кругом палят из миномётов, танков, гаубиц... Пришлось отступить. Понятное дело, воспоминания добровольцев разнятся, в зависимости от того, кто на каком фронте воевал. Не всех участников значимых сражений удалось найти или уговорить пообщаться с журналистами. Но даже те, кто пошёл на контакт, об участии в конкретных операциях предпочитают отмалчиваться, либо говорят туманными фразами. Зато самые общие впечатления от боя у большинства — как под копирку. — Такого, как в Великую Отечественную, здесь нет и, наверное, уже не будет никогда — чтобы «ура!» и стенка на стенку... — Доброволец из Осетии просит не называть его имя и даже описывать детали внешности. — Это немного... шакальская война, что ли. Для любого командира главное — нанести урон побольше и людей не потерять. Сидишь в засаде, потом стрельба. Или наоборот: видишь блокпост — и начинаешь его долбить из чего попало. «Муха», автомат, БТР... Снайпера работают. Бешеный адреналин. Страшно только первую минуту. — В основном, воюем мелкими диверсионными отрядами, — говорил в июле ещё один доброволец. — Украинцы не стремятся биться лоб в лоб. Сначала работает артиллерия, потом выходят на зачистку. Постепенно бои становились все тяжелее, ополчение обрастало тяжёлой техникой, численность батальонов возрастала. — Самое страшное было, когда в очередной раз штурмовали в июле донецкий аэропорт, — рассказывал летом Николай, боец батальона «Восток». До войны он возглавлял в Санкт-Петербурге крупную строительную фирму. — Наше орудие не доставало, и его попросили подвинуть поближе. Но мы не думали, что нас завезут прямо на взлётные полосы и по нам начнут бить из зенитных установок. Вот тогда я впервые испугался. Зенитка — это примерно как «Утёс» (крупнокалиберный пулемёт — прим. ред.), только калибр побольше. И когда пули прошивают машину в десяти сантиметрах от головы... Нарвались на засаду, чудо, что все живые тогда ушли. Оборона Саур-Могилы стала одним из ключевых моментов летней военной кампании. С 278-метрового холма, на котором располагался мемориальный комплекс героям Великой Отечественной войны, хорошо видны окрестности на десятки километров вокруг, что позволяет контролировать обширную территорию, прилегающую к российско-украинской границе. Поэтому Саур-Могила оказалась для обеих воюющих сторон важным стратегическим объектом. Несколько раз курган переходил из рук в руки. — Там же бетонные плиты, памятник большой, подвалы, — вспоминает Максим, участник обороны Саур-Могилы. — Очень удобно прятаться. Поэтому держать большие силы там не было смысла, хватало и двух-трёх десятков человек, главное, правильно расположиться с орудиями. Мы менялись через каждые несколько дней. В Великую отечественную на этой высоте стояли немцы, здесь же в округе хоронили погибших. Представь: роешь себе окоп, а в земле попадаются черепа, кости, человеческие из того времени... Внушало, блин. — Ходил я как-то в атаку вместе с чеченцами, — вспоминает о своём опыте Андрей, доброволец из Сибири. — Честно говоря, не по себе стало. Молча проникли на позиции украинцев, всех перерезали и обратно. Жуть. — А я вот часто вспоминаю, как мы преследовали одну группу украинскую, — парень из Волгоградской области воевал летом в округе Червонопартизанска. Потом был Иловайск, отдых дома, возвращение и — Дебальцево... — Они должны были в город войти, мы в засаде сидели. Потом сигнал — с другой стороны идут! Мы на «бусики» (микроавтобус — прим. ред.) — и туда мигом. Оказалось какое-то спецподразделение. Два дня выбивали их из здания. Много ли «фашистов» встретили добровольцы на этой войне? Впечатления тоже разные, впрочем, как и состав вооружённых сил Украины. — «Правосеков» я там не особо встречал, — говорит боец из Осетии. — Правда, видел одного мёртвого, у него на всю голову фашистский крест был. Зато много общался с пленными солдатами. Это были молодые парни, почти дети. Одного старшего лейтенанта, корректировщика, посадили перед телевизором, показали: «Смотри, что вы творите». Он плакал, говорил: «Я не знал». Жестокость, буднично мелькающая иногда в рассказах добровольцев, поражает. — Они все наколотые в бой шли! — возмущался в сентябре Андрей. — Мы стояли ночью на ждвокзале, курили на перроне, заходили в зал ожидания, забитый беженцами, а он рассказывал почти без остановки. — Мы находили на их позициях таблетки какие-то, шприцы. В такого стреляешь — он даже не замечает ранения, идёт дальше. Прикинь! Отрезаешь пленному палец... — Ты что? отрезал пленным пальцы?! — ...а он не чувствует боли. — Зачем ты отрезал пленному пальцы?? — Бл*, ну после боя не в себе находишься... Ещё один боец летом признавал: — До сих пор вспоминаю, как некоторые в нашем батальоне отрезали половые органы пленным украинцам. Отвратительное зрелище. Хотя на той стороне с нашими тоже не сильно церемонятся. Мы откапывали могилы, куда сваливали расстрелянных парней. Их пытали, это было видно. Многие добровольцы упоминают о «наёмниках», которых встречали в бою. По словам одного из бойцов, выживших 26 мая после штурма Донецкого аэропорта, он со своим отделение лично захватил в плен несколько иностранцев. Все они переданы в Россию «для разбора полётов». — После штурма одной из деревень нашли несколько трупов арабов каких-то, — продолжает доброволец Артем из Екатеринбурга. — Как выглядели? (улыбается) Ну, как арабы. — Негров в бою видел, да. Это же не коренные украинцы, слушай! — смеётся ещё один боец. Насколько сильны были разрушения мирных городов, о которых с начала лета трубили российские телеканалы? Судя по рассказам добровольцев, поначалу картинка по ТВ сильно отличалась от реальности — единичные разрушения подавались чуть ли не как «Сталинград». — Видел как-то по Первому каналу сюжет, его автор снами находился, — говорит один доброволец. В ролике сказано, что наши позиции обстреляли 11 ГРАДов и многие дома разбомблены. На самом же деле пара ГРАДов выпустили несколько снарядов и успокоились. Разбило гараж и мелкие постройки, никто тогда, к счастью, не пострадал... Чем дальше раскручивались боевые действия, тем страшнее становились разрушения, тем чаще гибли мирные жители. — Братуха, такое, знаешь, надо под водку рассказывать... — Витя из Архангельска смотрит в сторону от меня, говорит отрывисто. — Держали дорогу на одном посту, пропускали беженцев. Подошли укры, началась перестрелка. Одну семью ранило, ребёнка с ними. Они лежали прямо посреди дороги, чуть поодаль, а мы не могли высунуться из-за обочины — сильный огонь. Лежали до вечера и слушали все это. Я плакал, реально тебе говорю, ревел, бл**ь, с автоматом. Примерно с начала августа ополчение получило серьёзное подкрепление из России в виде тех, кого Игорь Стрелков позже назовёт «отпускники». Стратегия боёв изменилась: города берут, используя тяжёлое вооружение, именно они, а ополчение, по большей части, используется для удержания занятых позиций. Так последовательно была разгромлена украинская армия под Иловайском, взяты Новоазовск, Старобешево и другие города. Всю осень война затихала, а потом вновь разгоралась в виде отдельных стычек вновь, а добровольцы то уезжали по домам, то, маясь в мирной обстановке, возвращались. Фотографировались в окопах и блиндажах, изредка постреливали, слонялись от безделья. И ждали приказа о наступлении, которого все не поступало. Погибшие и бизнес ...С Михаилом Н. мы переписывались недолго. Он обещал рассказать, как воюет под Саур-Могилой, зачем туда поехал — и погиб. Дважды пытался попасть на Украину, поначалу застрял на границе, вернулся в Ростов, попал на полигон, где прошёл обучение... И погиб. У бывшего журналиста, любителя экстремального отдыха и промышленного альпинизма остались двое детей и молодая жена. Вот что рассказал о смерти добровольца его брат. — Я узнал обо всём от знакомой девушки, которая живёт на Украине в Снежном. Я не поверил, думал, сначала, что это ошибка — я на тот момент не знал! — вспоминал Тимур. — Попросил дать данные его сослуживцев. Связался с ними, сказали, правда. Погиб он героем. Мишино ополчение располагалось в Снежном, они поехали на подкрепление в Луганск и попали под обстрел. Все заняли позиции врассыпную, были раненые, один боец (позывной Ким) вытаскивал раненого Фиделя, и в этот момент попали в самого Кима, а Миша их прикрывал. Увидев, что они оба ранены, он полез их вытаскивать и получил два выстрела. Смерть была мгновенной. Раненый изначально Фидель выжил, а Миша и Ким погибли, прикрыв его собой! Но потом до меня дошла информация, что в Луганске скончался и Фидель... По словам брата, тело Михаила доставили его сослуживцы, они же помогли материально с похоронами. Как бы цинично и страшно это ни звучало, у большинства подразделений ополченцев к середине лета уже была отлаженная система доставки тел погибших добровольцев на родину. Автомобили с пометкой «Груз 200» сопровождали до границы сами же ополченцы и там передавали встречающей стороне — в зависимости от того, кто занимался отправкой. Через ростовский морг, либо сразу родственникам — так складывался путь. По прикидочным и отрывочным данным, всего за время конфликта на Украине могло погибнуть от одной до двух тысяч российских добровольцев. История Михаила Н. примечательна тем, что спустя некоторое время мне написал его сослуживец. — Хочешь узнать, как на самом деле погиб Миша? Его подставили. Свои же. Только не говори никому моё имя, я ещё жить хочу, — рассказал он (сейчас этот доброволец лежит в госпитале с ранением). По словам парня, в тот день луганский батальон «Заря» держал позиции под аэропортом. Шёл сильный бой между ним и украинской армией. — Нас туда комбат послал, — вспоминал доброволец. — Связи ни с кем не было. Спереди свои, сзади укры. А мы между ними влезли. Два часа шёл бой. Потом все выяснилось, но поздно. Приказы не обсуждают. Наших пятеро тогда погибло, и ещё пятерых контузило. Позже эта информация подтвердилась ещё из нескольких источников. О том, что во время конфликта на Юго-Востоке Украины многие полевые командиры занимаются «бизнесом на крови», рассказывали позже многие добровольцы. Междоусобицы и мародёрство, сдача бойцов украинской стороне «под расстрел» — все эти вещи с разной интенсивностью продолжались все лето и осень. Не говоря уже, конечно, о простом бардаке и несогласованности, которые есть на каждой войне, а на этой — в особенности. — Как выглядит мародёрство? — вспоминает боец батальона «Восток». — Казаки в Донецке организовали целую бандитскую группу — похищали людей, держали их в подвале, требовали выкупа. Грабили многих. Когда мы их брали, нас выдвинулось почти 200 человек, включая два расчёт «Утёса», АГС плюс автоматчики. Я лично в тот день шесть рожков выпустил. Почти 50 человек их было, не все живыми остались. Кого в плен взяли, доставили в особый отдел. Не знаю, что с ними потом стало — расстреляли, наверное. — Нас как-то послали в Луганск, держать какой-то квартал на окраине города, — говорит ещё один боец. — Кинули, как мусор. Три дня мы держались там неизвестно зачем, в боях. Вся моя группа, бл**ь, на моих глазах полегла! Одиннадцать человек! На моих глазах! Когда последнего убили, я на х** все бросил и пошёл по дороге. Как живой остался, не помню. Шёл, шёл, мне потом сказали: «Ты е**тый, что ли, или заговорённый?». А я им говорю: «Идите на х**, сука». Пил три дня. Слушай, давай потом поговорим, всё... Возможностей заработать у нечистых на руку командиров была масса — рэкет, торговля оружием, «гуманитаркой», автомобилями, отнятыми «на нужды революции». По словам одного из «гуманитарщиков» батальона «Призрак», Ивана Б., пропадали целые фургоны с продовольствием, которое потом всплывало в магазинах. Грузовики с едой и медикаментами вооружённые люди отнимали прямо недалеко от границы. В одну из таких историй, едва не закончившуюся перестрелкой, Иван попал лично. Его и других парней спасло только то, что машину встречали бойцы из «своего» отряда. Помимо продовольствия пропадали грузовики с военной формой и снаряжением. Пропадало тяжёлое вооружение, поставляемое из России, вплоть до танков, артиллерии, не говоря уже о стрелковом. По слухам, дошло до того, что оружие, отправленное на Донбасс в помощь ополченцам, начало всплывать у криминальных группировок уже в России. Продолжаться бесконечно это, конечно, не могло. — Где-то в августе же, когда наши «отпускники» зашли на Юго-Восток, началась конкретная чистка среди полевых командиров, — рассказывает Витя. — Многих поснимали, они в основном, из местных были. Моего тоже сняли, гниду. Куда потом дели? Я не знаю. Поставили сейчас наших, российских. С ними воевать можно. Разумеется, полностью искоренить криминал в слабо контролируемых республиках оказалось невозможно. Стычки между командирами продолжаются и по сей день: изменились лишь детали. Например, по отзывам добровольцев, новые конфликты возникают теперь из-за невыплаты бойцам армий ДНР и ЛНР положенной им зарплаты... Об этом, а также о том, что в принципе происходит в республиках сейчас, и что об этом думают российские добровольцы, читайте в нашем следующем материале. За точность всех фактов, изложенных в материале, ответственность несёт автор. Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
Читайте нас в Telegram
Читать
Оставить Комментарии

Новости партнеров

Загрузка...

Эксклюзив